Ладно, раз я помощник, можно сесть.

Шайтан, газета осталась в приемной! Вдруг кто-то догадается? С другой стороны, на моем столе куча бумаг, те же газеты носила хассаби каждое утро.

— Он пропал еще за день нашей ссоры, — начал рассказ Лотеску, время от времени сжимая виски ладонями. Конверт он убрал обратно в карман, не позволив рассмотреть очередную иллюстрацию к своей интимной жизни. — Хозяйка пансиона забеспокоилась: не вернулся ночевать. Сначала думала, пошел по бабам, простите, женщинам, но тут нагрянула полиция… Думаю, объяснять, отчего вдруг у мага появились суицидальные наклонности не нужно?

Покачала головой и, поколебавшись, налила хассаби еще немного спиртного. Он благодарно улыбнулся и на мгновение задержал ладонь на моей руке. Осмелев, ободряюще накрыла ее своей и, смутившись, отшатнулась.

— Спасибо за поддержку, — оказывается, Лотеску все правильно понял. — Только вы и остались, — чуть слышно с горечью добавил он.

Предпочла пропустить замечание мимо ушей.

Кому, как не мне, знать, когда вокруг одни враги? Я пару недель жила в вечном страхе, похоже, теперь Лотеску оказался в том же положении. Еще бы, шантажист знал его привычки — значит, из первого круга. В таком состоянии можешь запросто сорваться, никому не веришь. Внутри сжимается спираль, сдавливает сердце.

— Хассаби, — проясню пока мелкие детали, — погибший — дворянин? Вы называли фамилию без «ишт».

— Пес его знает! — махнул рукой Лотеску. — По документам — да, однако в списках нет. Мутный тип!

Жутко захотелось снова взглянуть на досье сотрудников столичной Карательной, полистать протокол вскрытия, полицейские отчеты. Чувствовала: разгадка где-то рядом.

— Хассаби, — решилась проявить инициативу, — хотите, отменю все на сегодня? Вы больны, какая работа?

— Спасибо, — он неожиданно тепло улыбнулся. — Справлюсь.

— Тогда Синглера позовем, — не отставала я.

Лотеску покачал головой и на мгновение закрыл лицо руками. С трудом поборола желание коснуться, чтобы успокоить. Я действительно понимала, и он это знал.

Нескончаемая пытка, вечный страх, разъедающий изнутри, тревога за родных.

— Сколько прислали писем? Штемпеля? Когда они приходили, кто приносил? — засыпала начальника вопросами.

— Таблетку дайте, тогда скажу. Голова раскалывается, сил моих нет! — пожаловался хассаби и откинулся на спинку кресла. — Третий час уже.

— Как же вы за руль сели? — ужаснулась я и поспешила задернуть шторы: мигрень лечат темнотой.

В голову пришла очередная бредовая идея. Замялась, но предложила:

— Тут от господина Барашта диванчик остался. Там тихо, я на шепот перейду.

— Нельзя, Алард через полчаса придет, — вздохнул Лотеску и, задержав на мне пристальный взгляд, задумчиво произнес: — Никак не пойму, откуда в вас столько сочувствия и понимания.

Пожала плечами и выбежала за водой.

Вопреки протестам, я таки устроила начальника на диване в зале заседаний, посреди цветов. Некогда на далекой, скрытой огромным овальным столом и стульями сцене восседал Тайрон, а мы по очереди извинялись за причиненные неудобства. Кто знал, что покойный некромант сам себя подставил, чтобы отвести подозрения?

Некоторое время Лотеску лежал молча. Сидела рядом, вслушиваясь в дыхание и следя за диктино, чтобы вовремя ответить. Потом начальник сел, пригладив волосы, и очень серьезно спросил:

— Вы действительно хотите завязнуть по уши?

Кивнула.

— Хорошо, тогда вот вам информация к размышлению. Добывал по крупицам, чтобы не привлекать внимания.

Оказалось, на дне рождения мэра присутствовал один из подозреваемых — нынешний глава столичной Карательной инспекции. В свете грядущего назначения он виделся идеальным кандидатом.

— Это не все, записка пришла после того, как я добился перекрытия счета. Тоже безличного, в Имперском банке Нэвиля. На него поступила круглая сумма. Угадайте, когда?

— На утро после беседы в Концертном зале? — я почти не сомневалась.

Вот почему не догадалась, не обследовала тот закуток? Так бы выяснила, с кем разговаривал посол. Положим, обычный человек детоскопу не виден, зато маг предстал бы как на ладони. Один волос — и все, мы знали бы, сидел ли рядом с сорнейцем Ронсу.