Решив не искушать судьбу, взяла извозчика.

Полицейские еще не уехали, но беспрепятственно пропустили. До гостиницы тоже добралась без приключений, правда, Лотеску не застала. Он оставил у портье записку с рабочими указаниями, пришлось временно отложить расследование и заняться рутиной.

 

***

 

Министерские коридоры нагоняли тоску, а их обитатели, казалось, не замечали никого, кроме начальства. А еще тут было нестерпимо душно.

Затянутая в строгий серый костюм, словно в футляр, с папкой подмышкой чеканила шаг рядом с Лотеску. За окном пыхало жаром солнце, но протокол не допускал вольностей, предписывал терпеть неудобства. Спасибо, блузку с короткими рукавами разрешалось надеть. Ну, как короткими — плечо полностью прикрыто, ни намека на сексуальность.

Ненавижу чулки летом! Вот в чем минус секретарской работы: обычные сотрудники порхают с босыми ногами, ты паришься в шелковом капкане. А ведь я надела самые тонкие. Тут подстерегала еще одна проблема — «стрелки». На всякий пожарный положила в сумочку запасную пару, но надеялась на лучшее.

Перед поездкой успела переброситься с Лотеску парой слов. Он забрал записи и мятый лист, обещал посмотреть. Вроде, у него какие-то подозрения, новые сведения, хочет проверить. Я хотела бы прямо сейчас, но начальник устал — разговор велся вчера вечером — и мечтал о тишине и покое, а не бойкой секретарше и описаниях преступника.

Но от одного вопроса таки не удержалась:

— Вы помогли, хассаби?

— С чем? — Лотеску развалился на диване.

Судя по виду, он действительно весь день мотался по делам, а не развлекался.

— С банком.

— Ну… — усмешка выдалась слишком красноречивой.

— Заранее предусмотрели или «жучок» прилепили?

Оставила папку с документами на завтра в кабинете и вернулась в гостиную.

— Первое. Я за вами не слежу, хотя, — хассаби резко сел и потянулся за пультом изопроектора, — в связи с обстоятельствами, ради вашей безопасности…

— Все так плохо? — нахмурилась я.

— Возможно, — уклончиво ответил Лотеску и включил прибор. — Хотите, — кивок на изопроектор, — сами узнайте. Устраивайтесь рядом, любительница частного сыска, вместе отчет послушаем. Вы тут мне охрану предлагали… — он помолчал; пальцы замерли на переключателе режимов. — Лучше сами не ходите одна.

Сердце пропустило удар.

Неужели?.. Да ну, бред, не осмелится преступник убить нас!

— Осторожно, Лена, очень прошу, — начальник смотрел прямо в глаза, рука накрыла мою, положила себе на колено. — Особенно после банка. Он догадается и постарается отомстить перед безвоздушной камерой: терять-то нечего.

— А вы? —голос чуть подрагивал. — Почему?..

— Потому, — иногда объяснения хассаби отличались предельной лаконичностью. — В мусорное ведро в свободную минуту загляните.

Дернулась, чтобы проверить прямо сейчас, но Лотеску удержал, ухватил за талию и силой оставил сидеть на диване.

Сладковатый парфюм щекотал нос, тепло ладоней проникало сквозь блузку. Я не двигалась, хотя очень хотелось повернуть голову, взглянуть в лицо начальнику.

Он отпустил сам. Стало прохладно, хотя солнце успело прогреть номер за день. В воздухе повисло прежнее чувство неловкости, как до этого в гостиной Лотеску и коридоре поезда.

Между нами полметра, но мнилось, Лотеску гораздо ближе. Я ощущала его дыхание: частое, прерывистое. Нет, никакой страсти, она другая, тут страх. И боится он за меня, стремится удержать, защитить.

— Что там? — где, уточнять не стала.

— Обещание.

— Одно слово?

Липкий страх прошиб потом, словно я вновь в своей квартире, читаю послание некроманта. «Пожалеешь».