Разумеется, походы «по девочкам» не афишировались, но, что подтверждал доход публичных домов, их с разной периодичностью совершали от половины до двух третей сатийцев. Власти смотрели на это сквозь пальцы: людскую природу не переделаешь, да и самим без ласки тошно – а где ж её взять, чтобы много, сразу и без ужимок? Требовали лишь регулярного осмотра девочек на предмет заболеваний, снижающих продолжительность жизни и репродуктивные способности населения.

Заведение было не из дешёвых, по виду – обыкновенный особнячок средней руки на границе торгового квартала. От храма Дагора – двадцать минут пешком. Видимо, поэтому жрец предпочитал именно его. Красивые вышколенные девочки, способные удовлетворить любые потребности и усладить взор. Только коньяк не высшей пробы, но после третьего бокала уже всё равно.

Девушка поставила блюда на пол и прильнула к мужчине. Игривый поцелуй коснулся щеки, будоража кровь. Жрицы любви никогда не целовали в губы, только если доплатят, — неписаный закон профессии.

Служитель Дагора отставил бокал и усадил девушку на колени. Пальчики проститутки умело пробежали по телу; им вторили губы. Бархатный корсаж, прикрывавший грудь, полетел на пол, и жрица любви приступила к исполнению своих прямых обязанностей.

— Пойдём наверх, крошка! — страстно шепнул клиент.

— Четвертушка, — улыбнулась полуобнажённая прелестница, — и я вся твоя. На целый час.

— Беру на два, — в запале ответил жрец и достал кошелёк. За выпивку и приватный танец он уже заплатил.

Попробовав монетку на зуб, девушка сжала её в кулаке и, подхватив с пола корсаж, поманила жреца в одну из спален наверху. Он в третий раз заказывал одну и ту же девушку и неизменно щедро платил за дополнительные утехи. Зато все два часа жрица любви занималась делом, а не попытками оживить мёртвое. Или не изображала собачку, тявкая и прыгая через кочергу.

Отработав, девушка оставила клиента одеваться и, прихватив наряд танцовщицы, спустилась вниз, в комнату владелицы заведения.

«Мама», усыпанная веснушками рыжая женщина с испитым цветом лица, сидела за конторкой и, потягивая яичный ликёр, проверяла счета. Услышав скрип двери, кивнула – заходи.

Жрица любви назвала клиента и протянула заработок. Утаила только пару медяков «на чай». Хозяйка внимательно проверила выручку и занесла в амбарную книгу в графу нужной девушки. В конце месяца на основе этих записей высчитывался процент, который получала проститутка. Кто-то оставался должен: не окупал расходы на содержание.

Плеснув ликёра во второй стакан, девушка залпом выпила его, открыла шкаф и вытащила один из одинаковых пеньюаров.

— Кто там ещё? – лениво поинтересовалась она, прикрыв наготу розовым атласом.

— Выбирай: молоденький юнец или мужчина в возрасте.

— Только юнца мне не хватало! – скривилась девушка, засунув в рот щепотку мяты. Тщательно разжевала, освежив дыхание. – Меня только что два часа имели вдоль и поперёк, передохнуть хочу. Давай мужчинку. Надеюсь, у него ещё встаёт?

— На полке возьми, если что дашь. Одна порция – чекушка с четвертью.

Проститутка кивнула и забрала настойку. Спросила в дверях:

— В гостиной или в номере?

— В шестом. Иди, мойся.

Дверь захлопнулась, унося с собой запах пота, чужого тела, выпивки и приторных духов, и «мама» вернулась к прерванному занятию.

Не прошло и получаса, как девочка вернулась и со злостью стукнула бутылочкой по конторке.

— Вот козёл! – выругалась она. – Такого урода я ещё не встречала.

— Что, не заплатил? – нахмурилась хозяйка и обернулась. – Учти, вычту из жалования.

— Да проповедь он мне читал, а потом ушёл. Видите ли, я вонючая сука!

— Ничего, сейчас позову Аскера, он разберётся. Но ты, милочка, всё равно оштрафована. Любого клиента нужно уметь умаслить.

Мама открыла рот, чтобы позвать охрану, но не успела. Оглушённая ударом сзади, она повалилась на пол.

Девушка завизжала и, зовя на помощь, рванулась к окну. Хлёсткая петля тут же затянулась у неё на шее. Захрипев, жрица любви упала, конвульсивно забилась в судорогах. Мужчина нагнулся к ней и рывком свернул шею, для надёжности мазнув лезвием по горлу.

Придя в себя, «мама» застонала и потянулась к верхнему ящику, где хранила кинжал. Её истошный крик: «Аскер!» захлебнулся в булькающих звуках.

Густые капли крови упали на амбарную книгу, а потом хлынули потоком, залив записи за последний месяц, пропитав все листы вплоть до корешка и обложки.

Быстро распылив в комнате порошок, убийца аккуратно приоткрыл дверь и рассыпал за ней содержимое второго мешочка с магическим средством. Швырнув в зеркало потрёпанный сборник ритуальных молитв и пригоршню лепестков, мужчина распахнул окно и под покровом темноты выбрался на улицу. Через мгновения в комнату ворвалась охрана борделя, но застала лишь два трупа и колышущиеся на ветру занавески.

Поиски ни к чему не привели: убийца как в воду канул.

— Демоновы потроха, зови стражу! – буркнул старший из охранников, тот самый Аскер.

 

Хмурый плечистый Аскер, в прошлом солдат, а в последние шесть лет – бессменный защитник покоя «Сладкой кошечки», пятый час сидел в кабинете господина Брагоньера. Бросая тяжёлые взгляды на следователя, он недоумевал, чего ещё от него ждут. Внутри зрело глухое недовольство и желание высказать соэру всё, что он о нём думает. Однако Аскер терпел, опасаясь оказаться за решёткой за оскорбление власти. Охранник не понаслышке знал, что такое арестантская, и понимал, чем грозит попадание в камеру. Нет, его страшила вовсе не тюрьма, а перспектива потери заработка. Убийство владелицы заведения и так подмочило репутацию, а с арестом нечего надеяться даже на место вышибалы в трактире.