3.

 

Мериам отправила в ведро очередную картофелину и с тоской посмотрела на гору очистков в тазу. Тревеус Шардаш наградил-таки нарядом на кухню, попутно пририсовав четыре штрафных балла. Не три, а четыре! До отчисления оставался всего один шаг. Невнимательность на уроке – один балл, грубость – два балла, неподобающее поведение – один балл. Всё это ей подробно объяснили на глазах одноклассников. Мериам стояла у доски, а Шардаш разгуливал перед учениками и перечислял. Потом язвительно поинтересовался, не забыл ли чего-нибудь, и сделал паузу, будто предоставляя время для ответа. Адептка, разумеется, промолчала, мысленно умоляя не накидывать ещё один балл.

— Простите, мэтр, я обещаю учить то, что вы говорите, — пробормотала она, изучая фасон носков ботинок. – Это больше не повторится, клянусь!

— Клятва – дело серьёзное, Мериам Ики, не стоит разбрасываться ею направо и налево, — отрезал Шардаш.

Остановившись, он замер напротив Мериам, лишь усиливая волнение адептки. Той на миг показалось, что профессор снова заставить её испытать чувство беспомощности, отчего уши поалели, налившись жаром. Шардаш с интересом наблюдал за сменой её эмоций, а затем ткнул в лицо волшебной палочкой, Мериам аж похолодела от страха. А как иначе, если на тебя направлено смертоносное оружие? Серебряный наконечник, капля агата, каменная берёза, основание из ясеня, а внутри… Там может быть всё, что угодно, от клыка истинного оборотня до эманации тёмной силы. Таких палочек ученикам не давали, молодым магам тоже продавать не советовали: велик риск смертельных исходов. Подобное только для магистров, кандидатов и профессоров магии, членов боевых орденов и носитель древних знаний.

— Уберите её, пожалуйста! – взмолилась Мериам, заёрзав на пяточке позора. Со стороны смотрелось забавно: девушка делает полшага туда-сюда. По классу прокатились смешки, постепенно слившись в единый гул.

— Мериам Ики, — Шардаш взмахнул палочкой и едва не ткнул ею в глаз несчастной адептки, — трусость – позор для мага. Волшебник должен являть собой образец мужественности, в противном случае ему надлежит добровольно покинуть стены Школы. Хотя, — его губ коснулась улыбка, — руническая магия, равно как и магия предсказаний относительно безопасны, можете попробовать свои силы в них.

Мериам вздохнула. Дед по материнской линии её убьёт, заикнись только адептка о смене стези. Магиня – и точка. Не ведьма, не гадалка, а носитель волшебной палочки. Мериам пробовала как-то возразить, что бесталанна – куда там! Крутой нрав деда загнал на сеновал, дуть на синяки на попе.

Удовлетворённый экзекуцией, Шардаш опустил руку с палочкой и ловким движением растворил грозное оружие в воздухе. Подойдя к столу, мельком сверился с рабочими записями и обернулся к всё ещё стоявшей на позорном месте Мериам:

— Адептка Ики, каково домашнее задание на сегодня?

Мериам готова была завыть и сразу побежать к директору. Селениум Крегс – добрый человек, смилостивится, не отчислит, а то с Тревеуса Шардаша станется добавить ещё одну палочку в графе штрафов. До конца года ещё надо дожить, а запас в один балл – ничто.

— Воздействие растительных ядов на организм человека, — промямлила адептка, безуспешно ища поддержки у одноклассников. Нет, кое-кто рад бы помочь, даже книги развернул, но что отсюда прочитаешь?

— Глава третья, параграфы с пятого по седьмой. Вы их читали?

Мериам кивнула. Сущая правда, читала, только выучила плохо. Авось, пронесёт, копаться не станет.

— Чудесно! – Шардаш отпер ящик стола и выложил на него засохшие листья, корни и плоды, после чего попросил адептку подойти. – Назовите, пожалуйста, эти растения, расскажите, какую опасность они представляют. К примеру, если мне нужно… — профессор задумался, — вызвать помутнение рассудка, что надлежит взять?

— Альфьен, — быстро ответила Мериам, ткнув в безобидный на первый взгляд жёлтый лист. – Его сок, в отличие от лепестков, ядовит.

— Всё верно. Через три часа всего от десяти капель остановится сердце. Только это?

Адептка задумалась и назвала ещё пару растений. Бред – самый лёгкий вопрос, его Мериам хорошо знала. Шардаш одобрительно кивнул и двумя пальцами, будто стрекозу за крылышки, извлёк из груды мёртвой материи веточку с синими колокольчиками. Высоко подняв руку, он продемонстрировал её ученикам и обратился к Мериам:

— Знаете, что это?

— Колокольчики, — простодушно ответила адептка, но тут же поняла, что поспешила. Таких элементарных ответов на уроках Тревеуса Шардаша быть не может.

— Очень плохо, адептка, — поджал губы Шардаш и с любовью положил на стол веточку с бутонами. – Шестой параграф помог бы вам, но, увы, остался неизученным. Это вьянка – чудеснейший из ядов, от которой нет противоядия. Одно утешает – сорвать случайно вам её не грозит, потому как вьянка растёт…

Профессор замолчал и обернулся к классу.

— В горах, там, где влажно, — с готовностью ответила Патриция, одна из всезнаек-любимчиков преподавателей. – В качестве мази её используют как обезболивающее. Яд вьянки вызывает зуд, но затем унимает боль. Ещё…

— Вполне достаточно, — остановил её Шардаш. – Надеюсь, вы знакомы не только с вьянкой. Теперь же позвольте говорить мне, если именно я числюсь вашим преподавателем.

Пристыженная Патриция села.

— В ведьминских зельях вьянка используется для отворота, невидимости и отравления. При последнем наблюдается: учащение и затем замедление дыхания, боль в области сердца и аритмия, паралич скелетных мышц, расширение зрачков и нарушение цветовосприятия, головокружение, судороги конечностей, озноб. Смерть наступает в результате остановки сердца и паралича дыхания, — закончил Шардаш и отпустил Мериам, напомнив, что той сегодня вечером предстоит визит на кухню.

— Вот ведь въелся! – в сердцах прошептала Инесса, буравя взглядом профессора. Тот в это время мучил очередную жертву. У Нэвила не было шансов: учебник тот не открывал, на уроке ловил ворон. – Что ты ему сделала?

— Конопатых все не любят, — пожала плечами Мериам. – Ладно, «неуд» не поставил – и то хорошо. Есть шанс выжить.

Она, безусловно, лукавила: в возможность сдачи экзамена Тревеусу Шардашу с первого раза адептка не верила.

Воскресив события прошедшего дня, Мериам вновь вернулась к картофелю. Если разобраться, не так уж много осталось, только руки кожурой пропахли, а пальцы болят.

— Что, милая, умаялась? – посочувствовала повариха-гномка. Стоя на стульчике – иначе не достать, — она мешала тесто для завтрашних пирожков. Начинка как раз из картофеля. – Это оно поначалу, потом привыкнешь.

Мериам едва удержалась от ответа: «Типун тебе на язык!». Новых нарядов на кухню она не желала. Гномку – матушку Уйойке – можно понять. Ей ещё одна помощница в радость, только адептка Ики не разделяла любви поварихи к стряпне.

— Изверг он! – пожаловалась Мериам местному духу, примостившемуся на буфете и пившему чай. Призрака звали Серый Том. – Хочет, чтобы меня отчислили.

— Он со странностями, — согласился дух, жеманно оттопырив мизинец, отправив очередную порцию в нематериальный рот. – Не ты первая.

— Обнадёжил! – хмыкнула Мериам, в сердцах бросив картофелину в воду.

— Начальство не обсуждают, — флегматично напомнил призрак и растворился в воздухе.

«Ещё как, все косточки перемывают!» — подумала адептка и, состроив жалостливую мину, глянула на матушку Уйойке:

— Можно, я не дочищу? Целое ведро ведь! Руки болят, спать хочется…

Добрая гномка закряхтела, что не положено, что наказание от начала до конца отбывать надо, а то влетит, и покосилась на дверь, будто Тревеус Шардаш подсматривал.

— А мы никому не скажем, — подмигнула Мериам. – Я эту картошку уже ненавижу.

Гномка поломалась, но отпустила, велев пробираться в комнату тайком. Обрадованная адептка упорхнула, но не к себе, а к старшекурсникам. Идея с проклятием витала в воздухе, пора было воплотить её в жизнь.