— Интерееесно, — Мериам вздрогнула. Увлёкшись, она не заметила, как профессор подошёл вплотную. Теперь их разделяло меньше ладони. – Всё же знаете. Я поторопился. Ладно, у меня узлы крепкие, не справитесь.

«Ловчая сеть» опала, вернув Мериам свободу движения. Шумно втянув в себя воздух, адептка отпрянула – мало ли, что ещё учудит профессор? Похоже, он поставил себе целью добиться её отчисления.

— Пошли! – Шардеш прищёлкнул пальцами – жест, которым подзывали подавальщицу.

— Я тарелки не мою, пиво по кружкам не разливаю, — гордо вскинула голову обиженная Мериам. Хотелось хоть как-то отомстить за нанесённое оскорбление, но ничего не приходило в голову. Разве что подойти в Школе к инспектору и нашептать, чем балуется преподаватель в свободное от работы время. Власти заинтересуются, отдадут в руки Белой стражи – специального подразделения, занимавшегося правонарушителями среди наделённых магией существ.

Шардаш закатил глаза и пожал плечами. Меньше всего его интересовали занятия адептки Ики. Чувствуется, вымотает ему нервы на зачётной неделе: не сдаст ведь. Профессор терпеть не мог рыдающих адепток со взглядом собаки, которые обещали «всё-всё выучить». Некоторые обряжались в короткие юбочки, будто невзначай наклонялись, строили глазки, пытаясь таким образом решить проблему. Решали – визитом к директору.

Воспользовавшись ситуацией, упрямая Мериам юркнула в ближайший проулок. Нет, она понимала, что вора уже не догнать, но возвращаться с Шардашем адептка не желала. Переждёт где-нибудь, пожуёт булочки.

— Адептка Ики, это невежливо. Убегать трижды на неделе – перебор. Хотя бы попрощайтесь.

— Всего хорошего! – буркнула Мериам, пожелав профессору встретить безрессорный экипаж, который бы облил его с головы до ног. В голову пришла шальная мысль: а не проклясть ли? А что, она же будущий маг широкого профиля, должна всё уметь. Старшекурсники с Запретного отделения не откажут, с удовольствием поделятся конспектами, чтобы насолить заносчивому куратору. Он был головной болью не только желторотых юнцов.

Настойчивый Шардаш вновь возник в поле зрения адептки. Облокотился об угол дома и лениво наблюдал за метаниями жертвы. Потом неожиданно извлёк из кармана отобранную на достопамятном занятии книгу, зашелестел страницами, откашлялся и зачитал:

— «Вырвавшись из рук похитителей, Нинель бежала, куда глаза глядят. Пару раз она упала в грязь, но страх подгонял, и девушка раз за разом поднималась, продолжая бег. Лишь бы успеть на корабль отважного Германа!».

Захлопнув книгу и покачивая ею над сточной канавой, Шардаш поинтересовался:

— Повторяете путь героини? Извините, не знал, что помешал тёплому свиданию в кабачке.

— Вы… вы читали! – злорадствуя, Мериам, обвиняя, ткнула пальцем в профессора. – А говорили…

— Так, пролистал, надеясь отыскать хоть одну светлую мысль.

Показалось, или Тревеус Шардаш на мгновенье замялся. Но быстро оправился и лёгким движением руки отправил книгу в плаванье среди объедков. Ахнув, Мериам поспешила спасать купленную на свои кровные литературу. Однако Шардаш и здесь помешал, ударил по руке и оттолкнул носком сапога разбухший том.

— Знаю я вас, к груди, будто младенца прижмёте. Нечего почитать вечерами – книгами обеспечу, заодно и с пользой.

— Я читаю, что хочу, — Мериам подула на пальцы и твёрдо решила проклясть профессора. Увы, книга пришла в полную негодность, даже если просушить, переплёт расклеится, да и страницы будут вонять. – И, вообще, деньги верните, вы чужую собственность испортили.

— А на кухне чистить картошку не хотите? – глаза Шардаша, казалось, прожгут в адептке дыру. Та тут же пожалела о собственной наглости, стушевалась, засуетилась в поисках путей отступления. Увы, туалета поблизости не имелось, зато были подворотни, служившие тем же целям. – Что до книги, то, запомните, я никому никогда не позволю читать что-то, кроме учебника, на моих занятиях. Поймаю в следующий раз, сделаю отметку в личном деле. Не первую. Шесть баллов у вас уже есть, заработать двенадцать не так уж сложно.

Мериам осознала всю прелесть угрозы: получавшие двенадцать штрафных баллов за год адепты отчислялись. Самое гадкое, что каждая провинность оценивалась преподавателем по своему усмотрению. Кто-то в ученический табель «птичку» поставит, а кто-то личное дело с полки возьмёт. Шардаш наверняка с радостью влепит недостающие шесть баллов.

Профессор обошёл вокруг притихшей адептки. Был бы у него хвост, бил бы по ногам. Смятение ученицы грело самолюбие, толкало продолжить издевательства.

— Так зачем вам розовые книжки, Ики? Скажите, наконец, чему вы по ним учитесь? Отношениям полов, технике поцелуя? Так вокруг адептов полно, с радостью научат.

— Я умею! – красная как рак, буркнула Мериам, закрыв лицо руками. Её душил стыд.

— Чудесно, хоть что-то умеете, — снисходительно хмыкнул Шардаш, мельком взглянув на карманные часы.

— Показать?

Мериам сама не знала, как у неё это вырвалось, язык прикусить не успела. Осознав, что натворила, она ойкнула и ударилась в бега.

Удача и раньше не жаловала адептку, не улыбнулась и в этот раз: Мериам угодила каблуком в зазор между камнями и, пытаясь выбраться, забрызгала подол юбки: Нижний город чистотой не отличался.

— Девушки в подобных ситуациях ещё от меня не бегали, — Шардаш легко вызволил адептку из ловушки. Даже каблук остался цел. – Н-да, одежда стала не лучше любимой книги. Сядете у трактира, милостыню соберёте.

Мериам отреагировала своеобразно: набросилась на профессора с кулаками, требуя, чтобы тот оставил её в покое.

— Вам нравится издеваться, да? Желали сделать меня жалкой дурой? Сделали, чего вам ещё?!

Шардаш легко уворачивался от хаотичных движений, наблюдая за адепткой как за зверюшкой в клетке. Потом, когда ему прискучило, ухватил за запястья и прижал к стене. Мериам испуганно широко раскрыла глаза и заёрзала. Столь тесное знакомство с профессором в её планы не входило. Неужели он решил вот так, на улице… В книге ведь такое было, а этот сумасшедший полагает, будто Мериам желает оказаться на месте Нинель. Закричать-то хоть даст или очередным заклинанием оплетёт? Разницы, впрочем, никакой, результат один.

— У меня коленки острые, — предупредила адептка, рыская глазами в поисках спасителя. – Я кричать буду, заявление напишу….

— Да не стану я вас насиловать, вот ещё! – брезгливо поморщился Шардаш и напомнил: — Вы сами поцеловать грозились. Раздумали? Я не настаиваю.

Не настаивает он! Знает, что поставил в щекотливое положение, и наслаждается.

Мериам, кусая губы, молчала. Дёрнуло же её ляпнуть, теперь не отопрёшься! Ладно, была ни была! Зажмурившись, адептка чуть подалась вперёд и ткнулась губами в гладко выбритую щёку Шардаша. В губы не решилась. Во рту пересохло, коленки дрожали.

Профессор отпустил запястья адептки и покачал головой. Мериам ожидала очередной колкости, но только не того, что произошло. Шардаш сам поцеловал её, а после пояснил, что знания в этой области адептка тоже переоценила.

— Почувствуйте разницу, — заключил он и вытер губы платком. – На всякий случай предупреждаю: никаких чувств я не вкладывал, никаких услуг от вас не желаю, равно как и развития бурных девичьих фантазий. И чтобы никаких сердечек на моих занятиях!

Шардаш развернулся и спокойно отправился по своим делам, а Мериам всё воскрешала и воскрешала в памяти краткий миг, когда губы профессора коснулись её губ. Шардаш не лгал: никакой страсти в поцелуй он не вложил, но от этого не легче. Как на это реагировать? Мериам решила, что промолчит, даже Инессе не расскажет.