Он ненавидел собравшихся. И если девицы – всего лишь шлюхи, во всяком случае, Брагоньер надеялся не найти среди них аристократок, то мужчины достойны кары Дагора. Изнасилованию нет прощения, и соэр собирался дорого взять за каждую искалеченную девушку.

В Сатии хватает публичных домов, хочется развлечься, сколь угодно изощренно, двери открыты.

Возникнув у бортика бассейна, Брагоньер хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Губы его чуть подрагивали от еле сдерживаемого взгляда.

— Итак, господа, — он обвел компанию тяжелым взором, — вы все арестованы до выяснения обстоятельств. Каждому, повторяю, каждому, — повторил соэр на смешок ближайшего юноши, обнимавшего сразу двух блондинок, — будет предъявлено обвинение. Меня мало волнует, кто ваши отцы, матери и прочие родственники. Просите сразу короля, если сумеете это сделать из тюремной камеры.

Вот так. Хватит! От язвы нужно избавляться.

Брагоньер предвидел бурные протесты родных юношей, но он давно умел осаживать и префектов, и градоначальников. Теперь, получив власть, и подавно.

Послышались возгласы протеста. Нетвердые голоса – сказывалось действие алкоголя и дурмана – требовали спустить наглеца с лестницы, натравить дракона и продать в рудники.

Мир собравшимся в доме в тот вечер виделся иным, Брагоньер не знал, кем он предстал в их глазах. Может, и вовсе рогатым демоном посреди пустыни.

Солдаты делали свое дело, соэр и следователь – свое. Заклинание оцепенения успокоило драчунов, не позволило скрыться трусам.

В такие моменты Брагоньер иногда жалел, что не родился магом. Но дара божественные брат и сестра не послали, приходилось обходиться собственными силами.

Когда молодежь рассортировали по степени адекватности, соэр изъявил желание переговорить с сыном третьего префекта. Молодой человек много выпил, но успел протрезветь после встречи с солдатами.

— Разрешите ему одеться и проводите… — Брагоньер задумался. Действительно, куда? – В кабинет.

Должен же в доме найтись кабинет или иная комната со схожими функциями?

Задержанный высоко держал голову, смотрел волком, но не сопротивлялся. Покорно вошел и сел напротив соэра. Они знали друг друга, и юноша не питал иллюзий.

— Я ни в чем не участвовал, — сразу заявил дворянин.

Он выглядел потрепанным, в мокрой рубашке и царапиной на губе, совсем не походил на аристократа.

— В чем именно? – равнодушно осведомился Брагоньер.

Арестованные часто попадались в подобную ловушку. Они понятия не имели, в чем их обвиняют, но, полагали, следователю все известно, вот и выдавали сами себя признаниями.

— В изнасилованиях и убийствах, — чуть помедлив, ответил юноша и, подавшись вперед, неожиданно попросил: — Не говорите отцу, он лишит наследства!

— Раньше надо было думать. – Соэр не собирался проявлять снисхождение. – Итак, — он взялся за свежеочиненное перо, — начнем. Пока не для протокола. Кто, когда, сколько? И меня особо интересует, каким образом к вам попадал кокаин. Отпираться бессмысленно, факт доказан.

— Это связано со смертью Ройса? – догадался молодой человек.

Брагоньер не стал его разубеждать, ответил молчанием.

Через час в блокноте соэра значилось описание наркоторговца. Круг сжимался: оно совпало с образом убийцы виконта, который вывел судебный маг. Оставалось дождаться результатов экспертизы по Женду, но чутье подсказывало: тот же человек, который дал Ройсу ли Трувелю смертельную дозу наркотика, расправился с врачом и наемным убийцей.

Только вот мотив до сих пор ускользал от Брагоньера. Что могли знать жертвы, если от них поспешили избавиться?

Глава 6