— Кому это выгодно, сеньор Эрш? — сбившись с ритма, гневно сверкнула глазами Зара.
Начальник молчал, терпеливо ожидая, пока девушка успокоится. Даже руку с талии убрал.
— Вы мне не доверяете? — К гневу прибавилась досада.
— Сдаётся мне, это фрегойи, ваша светлость, — согласился высказать свою точку зрения Эрш. — Не верю я, будто они так быстро успокоились. После вашего отказа, который опозорил принца Аластида. Да и подстроить подобную пакость — в духе леди Атамальды, — качая головой, заключил он.
— Но они же подписали мирный договор! — возмутилась девушка, топнув ногой.
— Одно другому не мешает, — философски заметил начальник. — Убитый маг, слабенький, к счастью, просто накачанный зельем, не фрегой. Не беспокойтесь, — заверил Эрш и предложил продолжить репетицию, — на коронации ничего не случится. Им не выгодно стать инициаторами агрессии: в случае конфликта Фрегойр останется в одиночестве против коалиции соседей. Надеюсь, здравый смысл возобладает над желанием мести, — чуть слышно, разрушая магию уверенности собственных слов, добавил Нубар.
— Мести? Апполине? — оторопело выпалила Зара.
Какой танеит, когда над семьей нависла угроза? И отец хорош, играет в молчанку. Посторонний человек и то больше доверяет. ‘Хочу защитить неведением’ — сказки, герцог банально не желал посвящать дочь в тонкости политической игры, в которую и втянул.
— Семейству Рандрин. Ваша светлость отказались выйти за одного из наследных принцев, а это при желании можно расценить, как оскорбление. Ничего, мы найдём, что бросить в пасть голодных псов, — усмехнулся Эрш и занял предыдущую танцевальную позицию. — А теперь ещё раз восьмую фигуру. Мне кажется, или вы опять семените и подпрыгиваете?
— Если бы кто-то меня нормально держал! — вполголоса пробурчала девушка и взвизгнула, лишившись опоры под ногами. — Я совсем не это имела в виду! — затараторила она, повиснув на руках Эрша.
Тот держал без видимых усилий, безо всякой магии. Приличествующее расстояние соблюдено, в интимности не обвинишь.
— Да не бойтесь вы, Зара, не уроню! — рассмеялся начальник и поставил подчиненную обратно на паркет. — Надеюсь, на церемонии вы отреагируете на адаже гораздо спокойнее. Визги, безусловно, добавят церемонии пикантности, но вряд ли укрепят авторитет вашего отца.
— На церемонии меня по рисунку танца не возносят к потолку, а лишь слегка приподнять над полом.
Эрш промолчал и, отпустив партнершу, в который раз встал в первую позицию, с тоской покосившись на огни за окном. Танеит он ненавидел всей душой, а Зара Рандрин никак не могла правильно выполнить все фигуры. Впрочем, их редко кто чётко выполняет, Нубар сам позволял себе некоторые вольности. Атавизм — этот танеит, давно пора отменить. Слава богам, торжественные церемонии государственного масштаба проходят редко, а на приёмах танцевали нормальные танцы, а не церемониал на паркете. Танеит, разумеется, выдумали эльфы, но им-то легко, а вот людям шаги, поклоны, медленные волны и поддержки не запомнить.
— Сеньор Эрш, почему вы называете меня светлостью? — Зара с кислым лицом присела в реверансе.
— Привыкаю, — пожал плечами Нубар и попросил: — Давайте быстрее закончим? Не то, чтобы я жаловался, но за окном уже поздний вечер.
— Устали меня поднимать? — предположила девушка.
— Нет. — Мысли Эрша витали где-то далеко. — Поторопимся, ваша светлость. Ваша будущая светлость, если придираться к словам. Я планировал заняться личными письмами, но если танеит затянется до полуночи…
— Так уйдите, я одна порепетирую. Или с учителем.
— Хватит одного мученика. И одной не получится. Зара, — он немного воодушевился, — у меня предложение. Вы банально доверяете мне все движения, позволяете вести. Вычеркнем пару мелочей, которые не выходят, и получим приемлемый вариант.
Девушка воспротивилась. Ей хотелось станцевать по всем правилам, недаром же столько мучилась. И, как частенько случалось, упрямство помогло добиться нужного результата.

* * *

Наконец наступил день коронации. Начался он ранним утром с облачения в специальные парадные одежды и укладки сложных причёсок. Зара мужественно терпела работавших в восемь рук горничных и парикмахера. Она знала: красота требует жертв, особенно та, которую хочешь запечатлеть на века. В тугом корсете лишний раз не вздохнешь, платье тянет к земле, зато выглядишь представительно. Сомнительное утешение, но Зара не жаловалась. Удобно только босоногим крестьянкам.
Постоянно хлопали двери, слышались крики слуг. Почётный эскорт маялся в холле, ожидая появления будущего монарха. Наконец он спустился в сопровождении дочери и племянницы. В чёрной рубашке со стоячим воротником, такого же цвета брюках, с герцогской цепью на шее. Камзол на этот раз длинный, серебристый, с узорным гербовым шитьём, на шее — завязанный особым узлом тёмно-серый платок из тончайшего эльфийского шёлка, прихваченный булавкой с гербом Антории. Жилет — на тон темнее камзола. Неизменная брошь с бессмертником приколота напротив сердца. Всё подогнуто точно по фигуре, линии чёткие, строгие. Такой наряд сковывает движения, исключает порывистость и настраивает на торжественный лад.
Апполина как законнорожденная племянница шла на полшага впереди Зары. Вопреки обыкновению она изменила эльфийской моде, предпочтя ей узорчатую парчу. Золотисто-зеленое платье с узкими прорезными рукавами плотно облегало фигуру до пояса, затем расширяясь. Шлейф небрежно просунут в кольцо и завязан художественным узлом. Но даже так подол волочился по полу.
Зара маялась в фамильном черном и серебряном. По ее мнению, платью не хватало ярких красок, и девушка разбавила строгость украшениями. Любимые сапфиры и бриллианты удачно дополнили наряд.
По случаю коронации каретники в кратчайшие сроки восстановили открытый экипаж Сеговеев, заменив гербы на гербы Рандринов. В нем в сопровождении гвардейцев Рэнальд и его спутницы проделали недолгий путь до храма Эвнои. У входа поджидали жрецы, члены Совета и городского муниципалитета, служащие департамента и представители дворянства. Толпа собралась огромная; на улицах будущего монарха тоже приветствовали горожане. У Зары кружилась голова, но девушка хранила внешнее спокойствие, холодно приветственно улыбалась. Она от и до вызубрила церемониал и собиралась стать идеальной герцогиней. Пусть это момент триумфа отца, но Зара тоже к нему косвенно причастна.
Нарядно одетая толпа возле храма расступилась, образовав живой коридор вокруг красной ковровой дорожки. Зара пыталась разглядеть знакомые лица. Ага, вон начальники департаментов, в первых рядах. Члены Совета, заместители, первые и вторые помощники… При виде Меллона девушка поспешила перескочить через ряд.
Странно, а где Нубар Эрш? Опаздывает? На него не похоже, негласный Первый министр Антории почти всегда приходил на работу первым, а если и задерживался, то по уважительной причине.
— Кого-то ищешь? — шепнул Рандрин.
— Мучителя по танеиту.
— Нубар внутри. И не клевещи на хорошего человека.
Девушка хмыкнула. Она придерживалась иного мнения.
Рэнальд Хеброн Рандрин вышел из экипажа и поклонился собравшимся, как того предписывал церемониал. Волна ответных поклонов пробежала по толпе. Рэнальд помог спуститься дочери и племяннице. Зара ожидала, и тут ее постигнет участь второй, но нет, будущий монарх четко дал понять, кто станет наследницей престола.
В сопровождении жреца Эвнои и председателя Верховного суда Рандрин направился в храм. Следом, рядом друг с другом, зашагали кузины. Они вытащили шлейфы из держателей, и шустро подоспевшие пажи, выбранные из учеников Высшей школы магического искусства, несли их за девушками. Выждав немного, высшие чины Антории последовали вслед за ним, соблюдая очередность, предписанную придворным герольдмейстером, строго следившим, чтобы соблюдались все тонкости протокола.
На данном этапе приглашённые иноземные гости в коронации участия не принимали, они ожидали новоиспечённого монарха в храме Шеар-Хэ.
Как и говорил Рандрин, Нубар Эрш ждал внутри, у внутренних дверей. Отвесив глубокий поклон сюзерену, он что-то шепнул ему и исчез. Зара даже толком не успела рассмотреть начальника. Как всегда, в бегах, пока другие перешептываются, готовит вторую часть церемонии, развлекает иностранных гостей.
Храм Эвнои, казалось, совсем не подходил для торжества. Оно и понятно: святилище не отличалось масштабностью, как-никак, предназначалось для королевской семьи. Ряды жестких дубовых кресел с высокими спинками, между ними — проход, устланный ковровой дорожкой. Столбы, подпирающие своды, увиты гирляндами. Наверху — массивные светильники, приглушенные по случаю утреннего времени. Ничего лишнего, только камень и дерево.
Кузины заняли места перед украшенным розами алтарем. Рандрин остался стоять под покровительством статуи богини чуть дальше, у границы земного и небесного. Убедившись, что все собрались, он обвел взглядом обравшихся и подал знак председателю Верховного суда начинать. Тот прокашлялся и обратился к присутствующим с вопросом: согласны ли они принять нового короля? Возражений не последовало, представители всех заинтересованных слоёв единогласно ответили ‘да’. Вперёд выступил герольдмейстер и ознакомил гостей с законами, генеалогическими изысканиями и прочими документами, на основании которых бывший Советник занимал пустовавший доныне престол.
Как представителю предыдущей правящей династии дали слово Арилану Сеговею. Он помедлил с минуту, но всё же назвал Рэнальда Рандрина правопреемником предков.
Герцог молчаливо и недвижно наблюдал за происходящим. Услышав заветные слова от Арилана, он довольно улыбнулся и обернулся к алтарю. Будто перед прыжком в воду, замер, затем сделал шаг, отделявший его от изображения богини, и преклонил колени. Герольдмейстер почтительно подал ему лампадку. Рандрин зажал её в ладонях, приблизил к лицу, позволив пламени на мгновение коснуться кожи, и протянул изваянию Эвнои с просьбой ниспослать благословение. Пламя в лампадке дрогнуло и погасло, чтобы вспыхнуть в сосуде, который держала статуя.
Одобрительный гул пронёсся по толпе: богиня приняла нового короля.
Гости встали, выражая почтение монарху. Стулья тут же исчезли, чтобы не мешать дальнейшей церемонии.
Жрец открыл позолоченную баночку с миррой и положил несколько мазков на лоб коленопреклонённого короля. Тот ещё ниже опустил голову, склоняясь перед Эвноей, и на пару мгновений закрыл глаза. Утверждали, в такие моменты монархи разговаривали с богами.
Но вот Рэнальд уже поднялся, свысока, уже не как Советник, обвел взглядом толпу. Она волнообразно, по мере того, как скользили по рядам синие глаза, замирала в поклоне или реверансе.
Рандрин занял место по правую руку от статуи Эвнои на складном мягком кресле. Он прошел первую, самую важную часть коронации и лениво внимал праздничному богослужению, славившему богов, Анторию и род Рандринов. Сначала следовало обращение к хозяйке храма, покровительнице анторийских монархов, затем здравица в честь почивших королей, с подробным перечислением имён, просьбы к богам о благополучии и процветании королевства и лишь потом добавлялось: ‘Рэнальду Хеброну Рандрину, герцогу С’Этэ, Верховному магу и милостью небес новому нашему монарху, наисветлейшему, великому и несущему мир королю, Его королевскому величеству Рэнальду Первому, — здоровья, жизни и побед’.