— Стараюсь соответствовать начальнику, — вернула комплимент.

Хассаби неожиданно посерьезнел, задумался и тихо заметил:

— И еще один талант — не падать духом. Другая давно бы положила на стол заявлением, а вы настроение поднять пытаетесь.

Между нами повисло молчание. Оба понимали, какие слова не прозвучали в купе.

Гудел паровоз, крутились колеса, мелькали за окнами красоты Вертавейна, а кристалл с записью оставался, как и предатель, который передал убитому магу приглашение, торговал секретами и воровал деньги. Открыто, не боясь, нагло, уверенный в собственной безнаказанности.

Коснулась руки хассаби и заверила:

— Все будет хорошо.

Он не ответил, только губы дрогнули в горькой усмешке. Очевидно, Лотеску опять утаил часть информации, судя по реакции, безрадостной.

— Возьмите охрану, — опять влезла не в свое дело, но не могла, волновалась.

Угроза из записки… Некогда после таких некромант начал убивать близких. Голову сестры в коробке начальник, безусловно, не получит, а вот вспышка парцилена вполне может нанести вред тому же Кэролу. Он бесшабашный, несложно подстеречь. И хорошо, если просто отправить в госпиталь — человек, убивший однажды, обычно не чурается новых трупов, а тут на кону положение, деньги, жизнь, наконец. За шпионаж и крупные махинации при отягчающих обстоятельствах отправляют в безвоздушную камеру.

— Не надо, — хассаби рассеянно похлопал по руке.

— Я уже Марка попросила.

Втянула голову в плечи, предчувствуя расплату за самоуправство. Однако ее не последовало. Лотеску укоризненно глянул и попросил не трогать парня:

— Пусть спокойно поправляется. Сам разберусь, Магдалена, потребуется, выберу крепких ребят. А теперь хватит! Проголодались?

Кивнула, мысленно прикинув, что хорошего есть в буфете.

Тревога не улеглась, но начальник прав, нельзя постоянно себя накручивать.

— Госпожа ишт Мазера.

Лотеску без труда догадался о финансовых затруднениях и продемонстрировал банковскую карту.

— Это ваши? — на всякий случай уточнила я.

Отказываться не стану, чтобы не обидеть, но доложу хотя бы треть суммы от каждого счета. Нечестно заставлять мужчину тратиться на ту, которая после не отблагодарит в спальне. Один раз — пожалуйста, два — тоже, но не регулярно. Мы не любовники. От слова «совсем».

— Нет, государственные. На двоих, — подчеркнул начальник, явно пресекая попытки саботировать транжирство. — Надеюсь, не против, что она у меня? По правилам платит мужчина.

Разумеется, не против, даже приятно. Половлю завистливые взгляды, посижу в компании приятного собеседника, попробую изысканные яства.

Ох, надо же переодеться к ужину! Иначе превратишься в посмешище при импозантном мужчине.

Извинившись, схватила чемодан и юркнула в санузел. Неудобно, тесно, но как-нибудь.

— Магдалена, я подожду в коридоре, — тактично предложил Лотеску.

Стукнула дверь. Действительно вышел. Одной проблемой меньше. Значит, хассаби можно просить выйти.

Задернула штору и спокойно переоделась, разложив наряды на диванчике. Поразмыслив, выбрала зеленое платье, одолженное у Алины. Публика знатная, ужин — значит, форма одежды парадная. Не забыла про украшения, прическу, макияж — словом, Лотеску заждался и решил проверить, не умерла ли я.

— Магдалена, сколько?.. — недовольно начал он, получив разрешение войти, но не договорил.

Взгляд скользил по телу, зрачки чуть расширились.

Стояла и довольно улыбалась. К Алине бегала не просто так — знала о «том самом платье». Вот и теперь сработало, начальник потерял дар речи. Правда, быстро оправился, одарил комплиментом.

— Хотя бы не зря ждал, — усмехнулся он и по традиции остановил взгляд на груди. По той же традиции кокетливо опустила ресницы. Нравятся ему женщины, а глубокие декольте еще больше. — Вы великолепны. Можете, когда хотите!

— А нужно хотеть? — игриво поинтересовалась я.

Старый добрый флирт и словесные игры, от которых порой получаешь больше удовольствия, чем от секса. С последним у меня глухо, поэтому пикировки жизненно необходимы.