Действительно, на днях я нашла пару занятных обрывков, когда по ошибке выбросила нужный черновик. Они походили на угрозы, Лотеску настоятельно советовали что-то не делать. Может, обычное баловство подозреваемых или бывших осужденных, но в свете недавних событий начала сомневаться.

— Вы уже роетесь в мусоре? — приподнял уголок рта начальник. — Это удел полицейских. И никаких некромантов, ишт Мазера, спите спокойно.

Тогда кто? Чей волос хассаби отдавал на исследование, чье разоблачение повлечет скандал?

— Я покажу одно место, — Лотеску говорил загадками и смотрел поверх моей головы; краем глаза уловила, как он активировал чары на двери — значит, не желал делать беседу достоянием общественности. — Прихватите детоскоп. Затем поделитесь наблюдениями. Сразу уговорюсь, полиция там уже побывала, трупы и кровь отсутствуют.

— А были? — не удержалась-таки.

— Неважно. Все хранить в тайне, лаборантов не привлекать. Нужно, сам отдам на анализ. Хорошо потрудитесь, пойдете на вечер. И что там с билетами, гостиницей? Шутки шутками, а время идет. И вот еще что… — начальник поморщился и потер лоб тыльной стороной ладони. — Как дела с Неделей просвещения, будь она неладна! Приедет министр, платье подлиннее наденьте.

— Я и так не короткие ношу.

— По протоколу нужно на ладонь ниже колена, — взгляд хассаби выразительно остановился на крае подола. — И чулки обычные, желательно телесные.

Черные, по-моему, лучше подходят к деловым костюмам, но начальству видней.

— Вероятно, существует протокол…

— Существует, — подтвердил догадки Лотеску. — Дипломатический, строгий. Изучите и приведите гардероб в порядок. Только уродства в виде платьев учительницы не надевайте!

— Мне так всегда одеваться? — уточнила на всякий случай.

— Нет, конечно. Меня мало волнуют ваши пристрастия, лишь бы грудь наружу не вываливалась. Так что с гостиницей?

— Забронировала, отель «Чарлах», места в экспрессе первого класса.

— Так вот, передвиньте на три дня вперед: увеселительная командировка превращается в рабочую. Прием по-прежнему намечается, наряды брать. Напоминаю, едете со мной. Публика самая серьезная, его величество будет присутствовать, поэтому…

— Поняла, — оборвала Лотеску на полуслове. — Строгость и еще раз строгость. Что-то еще, хассаби?

— Идите уж домой! — милостиво отпустил начальник. — Потом обсудим, какие материалы подготовить для Штайта.

 

***

 

В недоумении стояла посреди забитого пустыми ящиками проулка в одном из рабочих квадрантов. Пока добиралась сюда, успела проклясть Лотеску. Сначала на парчелле — общественном паромобиле с рядами скамеек на восьмерых, затем — на конке. Она еле-еле плелась по рельсам, проложенным между заводами. Лошади поминутно останавливаясь, пропуская грузовые паромобили, один раз и вовсе состав. Пыхтя, небольшой паровоз тянул по узкоколейке вагоны через дорогу. Смотрела на него, едва ли не открыв рот от изумления, а местным ничего, сидят, курят, жуют.

Пассажиры частенько впрыгивали в вагон на ходу, не дожидаясь остановок. Чувствовала себя «белой вороной» среди косынок, клетчатых юбок и промасленных курток. А ведь некогда, когда только приехала в Нэвиль, снимала угол у такой же хозяйки, только вот паровозы под окнами не ходили, и трубы не чадили над головой, зато дома напоминали склады — низенькие кирпичные строения почти без окон. Теперь отвыкла, не смогла бы. К комфорту быстро привыкаешь.

Конка медленно, но верно отдалялась от Адрона. Ряды пассажиров редели: потянулись склады. Пышущие жаром трубы и котельные остались справа; стало легче дышать.

Злилась на начальника. Мог бы служебный паромобиль выделить! Но Лотеску дал не задание — провел показательную порку, наказанным послабления не полагались.

И вот, прошагав пару перекрестков по известковой пыли, стояла в начале проулка и гадала, туда ли меня занесло.

На первый взгляд — ничего примечательного. Из интересностей — оборванная афиша на глухой кирпичной стене. Тут вообще все кирпичное, на штукатурку и тем более иные материалы в рабочих кварталах не тратились.

Вытащила бумажку с адресом и подняла глаза на проржавший жестяной прямоугольник. Да нет, все верно. Ладно, поглядим, чем же взволновали хассаби задворки Нэвиля, какое преступление тут произошло. По мне — обычный разбой, не наш профиль.

Порадовалась, что надела крепкие ботинки, сохранившиеся с прежних времен. С местной мостовой в иной обуви продырявишь подошву. Чего здесь только нет! И осколки стекла, и битый кирпич, и гравий.

Обошла проулок. Он вел на очередную складскую улицу, в конце которой маячили массивные ворота — завод.

«Бум-бум-бум!» — стучало в ушах эхо от далекого молота или пресса. Ладно, не помешает.

Открыла сумку и извлекла детоскоп. Маленький приборчик, с ладонь, помогал отыскать частички магии, восстановить почерк мага, узнать его «цвет» — словом, в умелых руках выносил приговор преступникам. Не бывает чар без следов, даже Тайрон не сумел все подчистить.

Щелкнула рычажком, включая прибор, и медленно двинулась по периметру. Звуки постепенно исчезали — сознание научилось от них отрешаться. Ни на что особо не надеялась, поэтому удивилась, когда детоскоп пиликнул.