— Эл-ллл-лина, иди танцуй, — с напором приказал Брагоньер, видя, что жена не торопится уходить. – Тебе здесь делать нечего.

— Тебе тоже, — парировала гоэта и тайком поправила вырез. – Помнится, кто-то уже не следователь.

— Лина! – Соэр не собирался отступать.

Женщина покачала головой. Никуда она не уйдет.

— Что такое «Пыльца счастья»? – пристав на цыпочки, Эллина силилась разглядеть, чем занят маг. А все офицер, которому вздумалось загородить обзор от любопытных!

— Вид наркотического средства. – В голосе Брагоньера звучало раздражение. – В последний раз прошу.

Жена не сдвинулась с места, и соэр приказал ее увести.

— Найдите графиню Сорейскую, скажите, брат велел позаботиться.

Эллина упиралась, называла мужа тираном, он и бровью не повел, склонился над мертвым телом и начал осмотр. Гоэте пришлось смириться, прислушаться к доводам офицера и уйти.

Внутри все клокотало от обиды.

Можно подумать, Эллина маленький ребенок, зачем ей золовка? И что прикажете делать? Обсуждать досужие сплетни, трястись в карете домой – бал безнадежно испорчен. Брагоньер прекрасно знал, кем работала его жена. Честно трудилась, зарабатывая себе на хлеб. Она даже помогала ему, тащилась через болото, чтобы найти следы преступника.

Проклятые дворянские условности! В одну спальню на двоих делить нельзя, работать нельзя, носить брюки тоже, обнимать на людях, целовать, говорить… Да пропади оно пропадом!

Эллина вырвала руку и глянула на офицера исподлобья.

— Благодарю, — она старательно копировала интонации супруга, только в отличие от него не умела скрывать эмоции: верхняя губа подрагивала, — я больше не нуждаюсь в вашей помощи.

— Но… — Мужчина покосился на дверь Морской диванной. Она виднелась в конце короткой анфилады проходных комнат между бальным залом и музыкальным салоном.

— Не нуждаюсь, — напористо повторила гоэта. – Возвращайтесь к своим обязанностям.

Краем глаза Эллина заметила графиню Сорейскую. Она пыталась уговорить гостей не уезжать, обещала модные танцы и фейерверк. Судя по всему, доводы пока не возымели действия: цепочка пар продвигалась к выходу. Вечер оказался безнадежно испорчен.

Гоэта колебалась.

Но что она может? Вряд ли кто-то станет слушать скандальную жену Королевского прокурора. С другой стороны, несмотря на обиду на мужа, Эллине хотелось помочь его сестре. В конце концов, она не виновата, что какому-то прожигателю жизни надумалось умереть. И Эллина решительно направилась к золовке.

— Благородные сеньоры! — Гоэта прочистила горло и повторила обращение. Она старалась держаться непринужденно, с достоинством, хотя жутко боялась. – Благородные сеньоры, нет повода расходится. В доме произошел несчастный случай, но никакой опасности нет. Можете мне поверить, как магу, среди нас нет убийцы. Вы в абсолютной безопасности.

Оркестр, нужно чтобы снова заиграл оркестр!

Будто услышав ее слова, хозяйка дома подала знак музыкантам. Грянула мелодия зажигательного танца.

— Не откажите в любезности. – Эллина наугад выбрала кавалера. – Мой муж занят, партнеры в триктрак разбежались.

Анабель бы ей гордилась. Похоже, гоэте наконец удалось изобразить беспечную светскую львицу. Она очень старалась, жеманно улыбалась, хлопала ресницами.

Графиня Сорейская смотрела на Эллину с благодарностью. Она пыталась спасти тонущий корабль и, кажется, преуспела. Нет, часть гостей уехала, но остальные остались, закружились в танце. Гоэта с партнером выступили первой парой.

Эллине вспомнился Зимний бал в столице. Тогда она ощущала неловкость, боялась показаться нелепой, неуклюже переставляла ноги: все же, придворные танцы отличались от тех, которые танцевали второе и третье сословия. Теперь же гоэта не считала шаги, не боялась запнуться.

Хм, кажется, золовка обязана спасение декольте. Кавалер Эллины уделял ему слишком пристальное внимание. Оно и понятно: какой прок от слов, грудь – другое дело, ради нее можно согласиться. Гоэта интерес не пресекала, хотя старалась при случае блеснуть кольцом: пусть помнит, она замужем.